Рассказ под псевдонимом  В. Южный  написал наш земляк, который свои детские и юношеские годы провёл в посёлке Новомихайловском. Сейчас живёт в Сибири. 

Виктор Южный

Линия жизни

Есть что-то позорное в мощи природы,
Немая вражда к лучам красоты…
В. Брюсов

Древние греки говорили, что по линиям и бугоркам ладони можно определить судьбу человека. Есть там и «линия жизни» – говорят, чем она длиннее, тем жизнь дольше…

Горные реки коварны и непредсказуемы. Часто их можно видеть сошедшими с гор тихими и спокойными, с ласково журчащей на перекатах прозрачной, прохладной водой, в которой просматривается каждый камешек, каждая букашка и мечущийся в погоне за ней серебристый малёк.

Хорошо отдыхать у такой безмятежной речки. Она успокаивает и завораживает, и вводит в мир блаженства земной красоты… Любят такие речушки моряки дальнего плавания, которые отдыхают на них от бескрайней глади и штормов морей и океанов. Но это, как правило, обманчивое спокойствие, обманчивое блаженство природы. Прольётся в горах ливень – и вздыбится, вскипит река, доселе ласковая и спокойная. А уж, если смерч прогуляется по морю и принесёт свои чёрные тучи в горы, где они, не в силах преодолеть крутой хребет, всю свою массу воды обрушат в ущелье… Речку такую уже не узнать: вода идет валом и ревущая водяная лава, перемешанная с глиной и камнями, подхватывая на своём пути валуны, деревья и коряги, мчит с курьерской скоростью к морю, вынося в него грязный серый поток.

Если в это время посмотришь на море с высоты птичьего полёта или хотя бы высокого морского берега, то увидишь длинный мутный шлейф с пятнами унесённых деревьев. Поток уходит далеко в морские просторы, сжимаемый сине-зелёной массой морской воды. Море потом выбросит на берег всю грязную массу и очистится, оставив у себя только пищу для своей фауны. Река успокоится и снова станет ласково журчащей и лукавой, совсем как у Лермонтова: «…но, по степи разбегаясь, Он лукавый принял вид…»

На берегу такой, утром ещё спокойной речки, собралась толпа. Что-то произошло. Люди волновались – в этом месте берега реки соединял подвесной мост с лёгким деревянным настилом, удерживаемый над рекой стальными тросами. Ночью в горах прошёл ливень, и река, доселе тихая и спокойная, вздыбилась, её ревущий поток захлестывал деревянный настил –  мост дрожал и раскачивался при каждом ударе серой мутной массы, а также увлекаемых потоком деревьев. Во многих местах настил был уже разрушен и обломки его, подхваченные течением, уносились прочь. Мутный поток ревел и неистовствовал, пытаясь сорвать возникшую на его пути рукотворную преграду…

Почти на самой середине моста, чуть ближе к людям, на чудом уцелевших досках настила, ухватившись тонкими ручонками за верхний трос, замерла в ужасе девочка. Она, видимо, не успела перейти на противоположный берег реки, когда та была тихой и спокойной. Стихия застала её врасплох, и  сейчас не оставляла ей, казалось бы, ни малейшего шанса на спасение.

Люди метались по берегу, но они были бессильны – часть моста с их стороны была разрушена очередной корягой. Противоположный берег, где дорога круто уходила в горы, был безлюден. Там, далеко от моста, был лишь колхозный двор да пограничная застава.

Девочка испуганным котёнком прижалась к тросам, и видно было, что она плачет, но за шумом и грохотом потока этого слышно не было. Людей, собравшихся на берегу, угнетала собственная беспомощность… Вдруг на противоположной стороне реки показались два солдата-пограничника, шедшие, видимо, в увольнение в посёлок. Солдаты, не раздумывая, бросились на спасение девочки. Люди затихли… По сохранившимся доскам и натянутому нижнему тросу пограничники пытались добраться до пленницы водной стихии.

– Слава Богу! Милая, держись! – кто-то крикнул из толпы.

Истошный вопль перекрыл шум реки:

– Дина… Дина… Диночка, доченька!

Спасатели приблизились к девочке почти вплотную – ещё шаг, другой – и удача. Вдруг под первым из парней обрушился настил, и он сорвался в пучину. Вынырнув на поверхность несколько раз, солдат исчез за поворотом реки. Видимо, страх на некоторое мгновение сковал второго смельчака – он задержался, но потом решительно продолжил продвигаться вперёд. И вот он уже у девочки. Солдат снял с себя ремень и пристегнул её к себе. Девочка обхватила своими тонкими ручонками шею своего спасителя.

Река не утихала – она злобно рвала и крушила остатки настила; в мутном потоке, ныряя и выскакивая на поверхность, к мосту стремительно приближалось огромное дерево, вырванное с корнем. Оно, как чудовище, выскакивало из пучины и вновь уходило в неё своим смертоносным телом. Огромная ветка, как мачта корабля, встала торчком, грозя снести остатки моста. Люди ахнули.

– Дина, Диночка, доченька! – несчастная мать забыла какие-либо иные слова.

И тут, будто чья-то сильная рука перевернула дерево, оно пронеслось под мостом, не задев его.

– Слава Богу! – кто-то тихо прошептал в толпе.

Солдат шаг за шагом приближался к берегу… Потихоньку, скользя сапогами по натянутому нижнему тросу и держась за верхний, смельчак продвигался вперёд. Видно было, с каким трудом ему это удаётся на скользком от воды и смазки тросе: ноги попеременно срывались, и тогда парень рисковал сорваться в бурный поток, как его друг. Брюки и гимнастёрка его вымокли. Ветер сорвал с головы фуражку, и она беспомощным зелёным листом затрепетала в бурлящих струях потока. Вдруг яркая вспышка молнии расколола чёрные тучи, прокатился долгий громовой раскат, пошёл дождь. Люди не уходили, ожидая развязки драмы и словно подбадривали своим присутствием главных её участников. Река несла брёвна и коряги, они то уходили под воду, то выскакивали из бушующего потока...

Солдат пядь за пядью приближался к берегу. Видно было, как длинные волосы девочки трепетали на ветру и хлестали по лицу парня и ему приходилось двигаться по тросу почти на ощупь… Вдруг обе ноги солдата соскользнули с троса и два тела повисли над рекой…

– Сорвётся! – ахнула толпа. – Держись, солдат! Держись!

Подтянувшись на руках, найдя опору, парень кое-как выправился и продолжил путь. Вот уже чётко рассматривалось испуганное лицо девочки. Солдат что-то шептал ей, крепко сжимая трос, по его рукам стекала кровь...

Казалось, не будет конца этой пытке – борьбе человека со стихией за жизнь маленького существа. Превозмогая боль, солдат делал последние усилия, приближаясь к спасительной уцелевшей площадке на краю моста. Двое пожилых мужчин взобрались на неё, чтобы хоть чем-то помочь и облегчить смельчаку его последние шаги над бездной… И миг настал – мужчины подхватили солдата и девочку, отстегнули ремень и с трудом разжали его закостенелые руки.

Мать бросилась навстречу солдату, обняла и стала целовать измученное, по сути, ещё мальчишеское лицо. Парень едва стоял на ногах, по его волосам стекали капли дождя и казалось, что он плачет, но глаза улыбались – он был счастлив. Он был красив по-своему, несмотря на изорванную гимнастёрку и окровавленные ладони, порезанные лопнувшими жилами троса. Раздался треск – огромное дерево зацепилось за нижний трос – опора не выдержала и рухнула, остатки моста исчезли в пучине.

– Есть же Бог! – сказал кто-то.

Мать сорвала с головы белую косынку, разорвала её пополам и принялась перевязывать солдату правую окровавленную ладонь, на которой глубокая рваная рана как бы продлевала «линию жизни».

– Нужно срочно к врачу! Пошли, милый! У нас больница рядом. Пошли быстрее, – говорила мать, обнимая дочь.

– Зовут-то тебя как?

– Дима…

– Какое созвучие! – невольно удивилась она. – Дима, Дина…

В больнице пожилой дежурный врач обработал раны на руках солдата, зашил глубокую рану на правой руке и сделал перевязку.

– Ну вот, солдат, до свадьбы заживёт! Молодец, герой! Сколько лет-то тебе?

– Девятнадцать, – улыбаясь, ответил солдат.

– Откуда родом?

– Из Омска, отец.

– Сибиряк, значит. Хороших людей рождает земля сибирская.

В это время медсестра отпаивала мать и дочь какими-то микстурами. Хрупкое тело девочки лежало на кушетке: её бил озноб, но она безотрывно смотрела на солдата и плакала.

– Пусть поплачет – это шок, пройдёт! Сейчас полежит, отдохнёт, придёт в себя, а завтра придёте показаться врачу. Сколько лет девочке? Как зовут?

– Восемь. Дина, Диночка, – еле прошептала мать.

Она снова расцеловала солдата и заплакала:

– Спасибо тебе, сынок! Теперь наша семья – твоя семья! Что мы можем сделать для тебя?

– Ничего. Ничего, мать, не надо. Мне бы только на заставу добраться… Гриша сорвался… Что с ним?!

– Отвезём тебя «скорой», – успокоил врач, – окружным путём, через большой мост.

Через час, а может быть, и раньше, пограничник, сопровождаемый медсестрой, был на заставе. Часовой вызвал командира заставы. Вышел молодой, стройный капитан. Медсестра рассказала ему о случившемся. …Солдат Гриша Скиба на заставу не явился. Не нашёл его и специально поднятый по тревоге вертолёт...

Через несколько дней Диме на построении начальник заставы вынес благодарность. Сельский совет подарил парню часы с серебряным браслетом и гравировкой «За спасение Динары». Кстати, и она с мамой присутствовала при этом. На девочке было красивое платье, а роскошные волосы горянки украшал большой белый бант…

…Прошло десять лет. Злополучный мост отремонтировали, подняли выше, берега реки забрали в бетон. На отсыпанной поодаль площадке построили школу. Посёлок принимал городской вид – вблизи строилась большая детская здравница.

Как-то майским днём на мост взошёл молодой офицер. Он оперся на трос-перила и в задумчивости смотрел на тихую журчащую внизу реку и на мелькающих в ней серебристых рыбёшек. О чём он думал?

Со школы выпорхнула стайка молодых девушек. Они весело зацокали каблучками по мосту. Не доходя до офицера, девушки замедлили шаг, окинули его оценивающим взглядом, весело рассмеялись и проследовали мимо. Вдруг одна из них резко остановилась и внимательно всмотрелась в офицера. Потом тихо подошла к нему и взяла за руку, повернула ладонью вверх – на ладони глубокий шрам продлевал «линию жизни». Девушка оцепенела…

– Вы…Дима? – едва слышно прошептала она.

– Да, – не понимая в чём дело, сказал офицер.

Девушка обняла его за шею и стала целовать. Слёзы покатились по смуглым щекам.

– Я Дина! Дина я! Та самая Дина!

Ком подступил к горлу офицера. Он едва узнал в этой красивой девушке то маленькое, хрупкое создание, которое когда-то спас на этом самом месте, будучи ещё солдатом-пограничником.

Подруги смотрели на пару и просто обомлели от недоумения – их строгая подруга Дина, не подпускавшая к себе вьющихся вокруг неё табуном парней, вдруг повисла на шее у какого-то, пусть и симпатичного, но чужого, постороннего человека…

– Девочки… Галя, Вера, это Дима! Тот Дима! – радостно заговорила Дина. – Я дождалась его!

– Я ждала тебя, я верила, что мы встретимся! – лепетала девушка. – Я часто вижу тебя во сне, вижу тот кошмарный день…

Девчата, наконец-то, поняли, что происходит. Они хорошо знали историю спасения своей подруги. А в это время на мосту постепенно начал собираться народ, заинтересовавшийся необычной сценой.

– Неужели это возможно? Сколько лет прошло? Надо же! – удивлялись некоторые.

– Пойдём к нам! Мама тебе будет очень рада, – звала его Дина, – она часто вспоминает тебя! Прошу тебя, пойдём!

Дима посмотрел на часы с серебряным браслетом.

– Прости…те. Нет времени. Дела военные. Я на заставе служу… вот уже пятый день. Могу прибыть к вам только завтра. Передайте маме привет. Я обязательно приду!

– Дина летела домой на крыльях радости – и не было никого на свете счастливее её.

Ворвавшись в калитку своего двора, увитого лианами винограда, она кинулась на шею матери, кормившей цыплят.

– Мама, мамочка, я видела его! Он приехал! Я знала, что он приедет, – воскликнула Дина. – Дима приехал, мама, мамуля!

Мать обняла дочь и присела на скамейку. И они снова восстановили в памяти все подробности того страшного дня.

На следующий день уже всё село знало о встрече бывшего солдата Димы и их Дины. Через год они уехали на новое место назначения майора, но долго ещё в селе вспоминали весёлую свадьбу, на которой звучали русская гармошка с армянским кеменче, грузинская зурна и адыгейская дудочка – всё это сливалось в единую музыку счастья черкешенки и русского парня из далёкой Сибири.

…Через много лет люди увидели на мосту седого полковника со стройной дамой, девочкой лет десяти с большим красивым белым бантом и стройного юношу в форме лейтенанта-пограничника. Они пустили по реке цветы в память о погибшем Грише Скибе.

       Кавказ. Чёрное море. Сентябрь 1997 год. 
       Рассказ написан по мотивам реальных событий